Форум » Франция -прекрасная и свободолюбивая, законодательница европейской моды и вкусов » Париж, 5 февраля 1866 года. Прогулка в Булонский лес. » Ответить

Париж, 5 февраля 1866 года. Прогулка в Булонский лес.

Рудольф де Самбрей: Суть квеста: маркиз де Самбрей, получив письмо от маркизы Дюплесси, светской красавицы и своей хорошей знакомой, решает пригласить даму на прогулку в Булонский лес. Во время этого выезда происходит откровенный и очень важный разговор, имеющий серьезные последствия. Маркиза получает новые сведения, а заодно знакомится с детьми де Самбрея и гувернанткой, мадам Дюваль... Участники: Рудольф де Самбрей, маркиза Дюплесси, Констанца де Росси, игротехи.

Ответов - 48, стр: 1 2 3 All

маркиза Дюплесси: Маркиза слушала рассказ де Самбрея, стараясь показывать ровно столько интереса, сколько требовалось для соблюдения приличий. Она знала по опыту, что подобные истории являют собой искусное переплетение правды и вымысла. Выходит, итальянская аристократка, прежде чем оказаться в Париже в образе мадам Дюваль, успела побывать на Британских островах, и Одиссея эта совершилась явно не без участия загадочного мужчины, который бесследно растворился в океанских просторах. Впрочем, почему же бесследно? Можно послать депешу в английское морское министерство и выяснить, какие суда терпели крушение во время индийского рейса три года тому назад.* Можно, на крайний случай, отправиться в библиотеку Сорбонны и попытаться разыскать в отделе европейской периодики подшивку «Глазго Герольд» за 1863 год. Впрочем, все это могло быть и вполне тривиальной приватной историей, ради которой вовсе не стоило затевать подобных изысканий: побег из дома, неравный брак без родительского благословения, или вообще никакого брака, а просто обманутая девица из благородной семьи, от которой отвернулись близкие. Маркиза решила пока не отвлекаться на чужие приключения, а перейти, наконец, к делу, занимавшему ее со вчерашнего утра. Посмотрев лошадей, которых столь любезно предоставил ее выбору маркиз, она остановилась на серой в яблоках кобыле, показавшейся ей самой покладистой и смирной. Для разговора маркизе требовалась спокойная размеренная обстановка, а норовистый скакун мог внести смуту в то изысканное представление, которое она собиралась сейчас разыграть. *Маркизе известно, что супруга господина де Самбрея скончалась три года назад.

Рудольф де Самбрей: Грум подвел господам оседланных лошадей. Рудольф учтиво придержал маркизе стремя, не слишком, впрочем, усердствуя - он знал мадам Дюплесси как превосходную наездницу, а крапчатая Артемида была спокойной и прекрасно выезженной лошадью, благовоспитанной, как настоящая английская леди. "Они наверняка поладят..." - подумал де Самбрей, и сам вскочил на своего текинского жеребца - пятилетнего темно-гнедого красавца в белых "чулках", белой отметиной на носу и короткой, тщательно расчесанной и подстриженной черной гривой. Алмаз под ним взвился на дыбы, но не с целью сбросить всадника - таким способом он лишь выражал бурный восторг от встречи с хозяином и предстоящей прогулки. - Тише, тише, мальчик, - засмеялся маркиз, чуть нагнулся вперед и похлопал коня по шее. Он был даже признателен Алмазу за возможность немного покрасоваться перед молодой дамой, и заодно убедиться, что тело, хоть и немного раздалось и отяжелело с годами, не утратило гибкости и ловкости. - Прошу вас, мадам Дюплесси... Направимся по аллее в сторону озер, чтобы проехать берегом. Нам теперь никто не помешает.

маркиза Дюплесси: Молодая женщина невольно залюбовалась молодцеватой ловкостью маркиза. Она пустила свою лошадь легкой рысью по аллее, которая огибала ипподром с запада и вела вдоль прудов Сюрен, Трибюн и Булонь. Когда она снова повернулась к своему спутнику, то безмятежное выражение, покоившееся ранее на ее лице, бесследно исчезло. Взгляд светло-серых глаз был серьезен, а через лоб пролегла легкая складка. Месье, я писала вам, что скоро уезжаю, - начала она, - и вы были так добры, что пригласили меня на эту прогулку. Я хотела попрощаться с вами перед долгим путешествием и поделиться с вами, как с другом, некоторыми нелегкими мыслями, которые поистине тяготят меня в последнее время. - Маркиза выдержала небольшую паузу и продолжала: Каждой весною я имею привычку совершать поездку на юг, на лоно природы, сбросить бремя зимы и собраться с мыслями — так уж сложилось: в детстве у меня подозревали чахотку и каждый год вывозили подышать целебным воздухом в теплые широты. В этом году, как обычно, я собиралась в апреле ехать в Прованс, но непредвиденные обстоятельства заставляют меня изменить плану и ехать прочь немедленно, бросив все парижские дела. - В голосе маркизы звучала тревога.


Рудольф де Самбрей: Рудольф внимательно слушал, понимая, что за тоном мадам Дюплесси скрывается нечто большее, чем обычные семейные неприятности или гостинные дрязги. Он чуть направил Алмаза, так, чтобы лошади шли вровень и голова в голову; теперь разговаривать было столь же удобно, как если бы Рудольф и Мари-Женевьев сидели в креслах перед камином. - Что настолько плохое могло произойти, мадам? Париж у ваших ног... Что же - или кто - вынуждает вас бежать?

маркиза Дюплесси: Мой дорогой друг, прежде всего умоляю вас: то, что я вам сейчас расскажу, должно остаться между нами — моей чести нанесено оскорбление — голос маркизы задрожал, в глазах заблестели слезы. Она снова выдержала паузу, как бы собираясь с силами, и продолжала: Меня преследует своими домогательствами один англичанин. Его представили мне на приеме у английского посла, и он имел дерзость злоупотребить этим знакомством. Уже во время приема он осмелился позволить себе несколько недвусмысленных намеков, так что мне пришлось спешно покинуть вечер. Через несколько дней я увидала его в опере, он постоянно поворачивался из партера в сторону моей ложи. Когда я выходила из театра и садилась в карету, он внезапно возник рядом со мной, схватил меня за руку и потребовал свидания. Я назвала его наглецом и попросила держаться от меня подальше, думая, что мой решительный отказ охладит его пыл. Лицо молодой женщины залила краска стыда. - Простите, месье, что рассказываю вам эти подробности, вы единственный, с кем я осмеливаюсь об этом говорить, - продолжала она. После того случая на ступенях театра прошла почти неделя, и я решила, что непрошеный воздыхатель прекратил свои преследования, но вчера в мою прихожую позвонил незнакомец и просил передать мне, что если я в течение трех дней не соглашусь встретиться с тем англичанином, то в лондонских и парижских газетах немедленно появятся заметки, в которых я буду выставлена в весьма нелицеприятном свете. Голос маркизы прерывался, она явно пыталась сдержать слезы. - Я понятия не имею, в чем может уличить меня этот низкий человек, но я не намерена рисковать своей честью. Я решила, что будет разумным сказаться больной и немедленно уехать из Парижа, лишив его тем самым повода исполнить свою угрозу.

Рудольф де Самбрей: Рудольф слушал, не перебивая, и никак не выражал своих чувств в отношении наглого преследователя Мари-Женевьев; но глубокая морщина, вдруг прорезавшая его лоб между бровями, и потемневший взгляд не позволяли усомниться, что маркиз де Самбрей разгневан. Когда он снова заговорил, голос его не утратил мягкости, однако под бархатом явственно обозначилась сталь: - Если позволите высказать мое мнение, мадам Дюплесси... бегство - это не выход. Негодяй увидит в таком поступке одно лишь проявление слабости, и удвоит свои усилия. Куда бы вы ни скрылись, он продолжит преследовать вас. Конечно, с этим невозможно смириться. Его нужно остановить. Маркиз помедлил, затем сказал твердо, глядя прямо в глаза молодой дамы: - Окажете ли вы мне честь, сударыня, и позволите ли стать вашим защитником - на правах старого друга и человека, который никогда не оставался в стороне от чужой беды?

маркиза Дюплесси: Маркиза побледнела и проговорила: Дорогой друг, я ценю ваше благородство, но еще более я ценю ваше благополучие и вашу жизнь. Поверьте мне, вам никак нельзя ввязываться в эту авантюру. Я должна рассказать вам кое-что еще, это напрямую касается вас, - она посмотрела маркизу прямо в лицо. Я навела справки об этом человеке и узнала, что он прибыл в Париж с тайной миссией. Я не знаю, в чем она состоит, но из разговоров на приеме у посла я поняла, что он интересуется тем самым морским чудовищем, о котором в последнее время пишут газеты. И еще — в разговоре прозвучало ваше имя. Возможно, он что-то слышал о вашей предстоящей морской экспедиции. И последнее — по моим сведениям, этот человек исключительно опасен и непредсказуем, поэтому мне следует немедленно уехать, а вас я умоляю быть как можно более осторожным! При этих словах маркиза пустила свою лошадь галопом вдоль пруда.

Рудольф де Самбрей: Маркиз дал шенкеля Алмазу, и резвый текинец, поняв, чего желает хозяин, в несколько прыжков нагнал всадницу. С минуту лошади неслись по тропе головокружительным галопом, но затем снова перешли на рысь. Тогда Рудольф счел возможным возобновить прерванную беседу - он чувствовал, что Мари-Женевьев подошла к самому главному в своем рассказе, но по какой-то причине ей трудно сделать признание. - Прошу вас, сударыня, договаривайте, - промолвил де Самбрей. - Теперь я уж не могу остаться в стороне от этого дела... Более того - не хочу! Ваш враг, как бы они ни был влиятелен, не должен избежать ответственности. Если мне не удастся сходу заставить его принести вам извинения и не совать нос в чужие дела, я сделаю это способом, по счастью, еще принятом среди мужчин: с помощью шпаги или пистолета. Но вы встревожены? Вы боитесь назвать мне его имя? "имя, сестра!")))

маркиза Дюплесси: Маркиза натянула поводья, и лошадь замедлила шаг. Месье, умоляю вас, не надо кровопролития! Этот человек действительно очень опасен. Она помедлила и продолжала: Его зовут лорд Джейсон Сеймур, он прибыл в Париж как атташе британского посольства.

Рудольф де Самбрей: - Лорд Джейсон Сеймур... - задумчиво протянул Рудольф. -Вот как! Я знаю этого молодого человека - мы несколько раз встречались на великосветских сборищах, виделись на балу в Новой Опере и на скачках. Да, я его знаю. Принадлежность обидчика маркизы к британскому дипломатическому корпусу несколько осложняла дело, поскольку Сеймур мог уклониться от дуэли,ссылаясь на посольский иммунитет. Но в этом случае ничто не мешало де Самбрею открыто назвать его трусом и потребовать гарантий прекращения нежелательных действий в отношении Мари-Женевьев. - Для начала, мадам, я отправлю лорду Сеймуру письмо, - проговорил маркиз.- Это позволительно мне как доверенному лицу и покамест ничуть не опасно. Ну а потом... Лорд или принесет вам глубочайшие извинения, или встанет к барьеру.

маркиза Дюплесси: Маркиза поправила вуаль. Взгляд ее оставался по-прежнему обеспокоенным, но на лице появился легкий румянец. Она знала, что маркиз прекрасно владеет холодным и огнестрельным оружием. В ранней молодости он пользовался славой отчаянного забияки и дуэлянта. Если Рудольф действительно готов драться за честь дамы, то ей удастся отомстить негодяю, а еще, при удачном стечении обстоятельств, она сумеет на некоторое время отвлечь лорда от его тайной морской миссии и выиграть время. Мой друг, я бесконечно благодарна вам за ваше участие! - проговорила она с печальной улыбкой. Вы готовы оказать мне неоценимую услугу и спасти честь дамы. Но прошу вас, берегите себя, ради ваших детей! Повторяю, этот господин коварен и непредсказуем.

Рудольф де Самбрей: - Позвольте поцеловать вам руку, сударыня, - проговорил маркиз. Его пристальный взгляд, казалось, проникает в самые потаенные уголки души Мари-Женевьев. - Тем самым мы скрепим наш негласный союз против негодяя, посмевшего смутить покой дамы, ничем ему не обязанной. Не тревожьтесь за меня: Провидение всегда на стороне того, кто честно исполняет свой долг.

маркиза Дюплесси: Пронзительный взгляд маркиза заставил еще ярче вспыхнуть румянец на щеках его спутницы. Рука ее задержалась в руке де Самбрея чуть дольше, чем требовали приличия. Месье, - ответила она, - что бы ни случилось, я всегда останусь вашим преданным другом. Пруды остались позади, лошади шли теперь шагом по аллее среди молодых деревьев, посаженных десять лет назад по приказу императора. Их зеленовато-серые ветви купались в солнечных лучах. Возможно, лорд Сеймур в любом случае постарается раздобыть cведения о вашей предстоящей экспедиции, - продолжала маркиза, - и цели его будут далеко не благородны. Он может подкупить ваших слуг или установить за вами наблюдение, так что будьте исключительно осторожны! Кстати, - прибавила она, - что вы сами думаете обо всей этой шумихе, которую подняли газеты? Насколько мне известно, наука не располагает ни одним весомым доказательством существования левиафанов, гигантских спрутов или чудовищных млекопитающих.

Рудольф де Самбрей: Маркиз сдержанно улыбнулся. - Теперь все гоняются за морским чудовищем, - промолвил он. - Ученые мечтают изучить его вдоль и поперек, охотники - изрубить в куски, дельцы - посадить в клетку и показывать за деньги зевакам...Каких только небылиц не рассказывают в Париже, но достоверно никто не знает ничего. Одна из целей моей экспедиции - рассеять туман вокруг этого левиафана и прояснить, наконец, дело. Зверь это или рыба? Опасен он или нет? Есть ли у него сородичи? Сам я полагаю, что мы имеем дело с доисторическим исполином, ни весть как уцелевшим в глубинах моря ... и поддерживаю точку зрения профессора Аронакса. Но знаете, дорогая маркиза, есть и совсем невероятный слух... - Рудольф понизил голос и слегка наклонился к своей спутнице. - О подводном аппарате, небывалом изобретении для войны. И скорее всего, англичан иетересует именно эта возможность.

маркиза Дюплесси: Маркиза и бровью не повела, услышав последние слова Рудольфа де Самбрея. На лице ее промелькнула недоверчивая улыбка. - Подводный аппарат, изобретенный для войны? Сомневаюсь, чтобы какая-либо из нынешних держав сумела бы в одиночку создать такое оружие, а совместные усилия нескольких государств долго держать в секрете невозможно. Если англичане пустились в погоню за подобным оружием — не это ли первейшее доказательство того, что не они сами его создали? А если англичане, которые своими инженерными изобретениями опережают весь свет и господствуют на морях, не создавали названного мощного аппарата, способного легко пробивать обшивку любого корабля и за три дня преодолевать расстояние в семьсот морских лье, то кто же? - маркиза скептически покачала головой. - Я готова скорее поверить в доисторическое морское чудовище, тем более, что трудами Мэри Эннинг было доказано существование подобных исполинов, - продолжала она. Год назад мне попалась в руки книга гамбургского профессора Отто Лиденброка. Сей ученый муж утверждает, что в 1863 году совершил путешествие к центру земли и собственными глазами видел подземное озеро и обитающих в нем гигантских животных, давно вымерших на земле. Правда, ни одного материального доказательства у профессора не имеется, да и сам он пользуется славой эксцентрика и фантазера.

Рудольф де Самбрей: - Я читал эту книгу Лиденброка, - с живостью откликнулся маркиз.- Она меня настолько заинтересовала, что я написал автору письмо, с просьбой кое-что прокомментировать и разъяснить. Он любезно откликнулся, мы долго согласовывали планы, и не далее как прошлой весной встретились в Вене. До сих пор я под впечатлением той беседы, сударыня. Возможно, вы посчитаете меня таким же безумцем и фантазером, как старик, но я поверил каждому его слову... к тому же, кое-какие доказательства своей правоты он привез, однако Академия сочла их недостаточными. Отчасти именно Лиденброк натолкнул меня на мысль организовать экспедицию для исследования южных морей и тайны чудовища - о нем тогда впервые стали писать газеты...

маркиза Дюплесси: Невероятно, месье! - воскликнула с воодушевлением маркиза. - Вы встречались с самим профессором Лиденброком, и он сумел убедить вас в истинности своих приключений! Что же именно приводил он в качестве доказательств? Знаете, - прибавила доверительно она, - иногда я жалею, что не родилась мужчиной. С какой радостью я составила бы вам компанию в вашем предприятии! Что может быть прекраснее — отправиться в морскую экспедицию и, может быть, совершить открытие, которое потрясет весь мир!

Рудольф де Самбрей: - Он показал мне несколько дагерротипов - правда, на них толком ничего нельзя было разобрать, но все же я разглядел контуры исполинского ящера, поднимавшего шею из воды... Показал коллекцию минералов, собранных на берегах этого таинственного озера, карты своего маршрута...да самое главное не это, сударыня! Лиденброку невозможно не верить, ведь он настоящий фанатик науки, а душа у него чистая, как у ребенка! Я принял бы его слова за истину даже без всяких материальных подтверждений. Называйте меня мечтателем, идеалистом, но так оно и есть. Рудольф тронул поводья, давая сигнал своему коню идти шагом. Замедление темпа еще больше способствовало доверительной беседе. - Вы что же, мадам, в самом деле решились бы отправиться в экспедицию на моем корабле?

маркиза Дюплесси: Будь я мужчиной, я не раздумывая ступила бы на борт вашего корабля и не покинула бы его, покуда воочию не убедилась бы, что таинственный исполин действительно существует! - маркиза посмотрела собеседнику прямо в лицо, взгляд ее был очень серьезен. - Но что скажут в свете, если на корабле вам составит компанию молодая незамужняя дама? Мы с вами даже не имеем счастья состоять хоть в отдаленном родстве. Право же, - продолжала она, уже улыбаясь, - мне приходит в голову история, напечатанная несколько лет назад в одном английском журнале. Речь там идет о девице по имени Мэри Энн Арнольд. Дочь офицера королевского флота, она осталась круглой сиротой в десять лет, и, не имея средств к существованию, вынуждена была тяжело трудиться, чтобы содержать себя и свою малолетнюю сестру, которой к тому времени едва исполнился год. Скоро она обнаружила, что мальчики ее возраста, работавшие на судах, зарабатывали значительно больше и состояли на лучшем довольстве. Раздобыв у соседского мальчишки штаны, старую куртку и рубаху, она нанялась юнгой на судно, перевозившее уголь. В течение нескольких лет она усердно трудилась на разных судах, выполняла со рвением любую тяжелую работу, повсюду пользовалась уважением капитана и команды и дослужилась до матроса, совершив плавание в Новый Свет и побывав на экваторе. Похоже, единственный способ попасть женщине на корабль, не вызывая пересудов — переодеться в мужское платье, - прибавила маркиза с лукавой улыбкой.

Рудольф де Самбрей: Рудольф выслушал маркизу совершенно серьезно - ни в его взгляде, ни в углах губ не проскользнула тень обычной мужской иронии в ответ на женские мечты и удивительные рассказы. Потом он слегка нахмурился и закусил губы, как будто напряженно обдумывал что-то. Ветви деревьев шелестели над головами всадников, перешептывались, гадая, какие слова произнесет де Самбрей, продолжит ли подготовку к морскому вояжу в компании одних только мужчин - или захочет разделить труды и славу с необыкновенной женщиной, ехавшей с ним бок о бок? Наконец, он заговорил: -Я знаю, мадам, что море и корабли хранят много удивительных историй. Есть поверье, что женщина приносит шхуне несчастье, и заранее обрекает предприятие на неудачу. Но я с этим не согласен. Несчастья с кораблями происходят вовсе не из-за женщин на борту, а от капризов погоды, ошибок в навигации, бестолковости команды или чрезмерных амбиций капитана... А еще - встречи с пиратами, водовороты, киты, спруты и те самые исполины, о которых рассказывает Лиденброк. Вот чего я боюсь,Мари-Женевьев, куда больше пересудов. Подвергнуть вас настоящей, смертельной опасности. Я никогда не простил бы себе подобного... Вы еще так молоды... И если уж решите путешествовать, должны пожать только благие плоды своей храбрости.



полная версия страницы